ЛГБТ-активизм за пределами Москвы и Санкт-Петербурга

Библиотека ЛГБТ-сети
ЛГБТ-активизм за пределами Москвы и Санкт-Петербурга
Итиль Тёмная


Возможен ли ЛГБТ-активизм в маленьком городе? Какие трудности ждут активист_ов? Чтобы написать об этом, я поговорила с другими региональными активистками и активистами. Двадцать человек согласились поделиться со мной своим взглядом на региональный активизм, а я постаралась выделить общие черты и дополнить их своим опытом.

Вместо предисловия

Я слышала, будто между столичным и региональным активизмом разницы нет совсем, просто в столицах активистки и активисты умнее, образованней, смелее и креативнее. Но так я не могу сказать. В Москве и Санкт-Петербурге действительно много прекрасных людей. И многие из них переехали в столицу из небольших городов. Видимо, какие-то отличия всё-таки есть.

 Однако я думаю, что не очень правильно всерьёз делить активизм на «столичный» и «региональный». Я горжусь быть активисткой в небольшом городе, но я не хотела бы противопоставлять свой опыт чужому и стараюсь не делать этого за пределами этой статьи. Ведь те, кого я в этой статье называю «столичными» активист_ами — это на самом деле региональные московские или питерские активист_ы, которые живут и работают в собственном регионе. Условия, в которых они живут, тоже нельзя считать комфортными.

Просто так вышло, что эти регионы — столичные.

Это не значит, что в Москве и Санкт-Петербурге идеальные условия. Тем не менее, у маленьких городов есть специфические отличия, и почти все они возникают из-за ограниченных ресурсов. Ниже я делюсь тем, что когда-то удивило меня, моих собеседни_ков, и до сих пор продолжает удивлять новых активист_ов.

Медленный рост

Представьте: вам приходит в голову отличная идея для нового проекта. Вы озвучиваете её вслух и... никто не отзывается. Вы изобретаете формат, который подойдёт вообще всем, но… в лучшем случае к вам приходит два человека. Это обычная история для маленького города.

В Москве или Санкт-Петербурге можно задумать что-то нишевое и в первый же день обрести три десятка сторонни_ц, а за два месяца стать известными на всю страну. Конечно, личные навыки тоже играют роль, но всё же в столице найти единомышленни_ц проще, а в провинции можно годами проводить мероприятия в полном одиночестве. Кстати, во Владивостоке мы так и делали, и стабильная команда появилась примерно через примерно три года.

Часто кажется, что окружающим людям вообще не нужен никакой активизм и просвещение. Это, конечно, не так. Но для активизма нужны ресурсы, а в маленьких городах у многих людей ещё не закрыты более приоритетные потребности: в дружбе, любви, безопасности. Поэтому ЛГБТ-сообщество часто берёт на себя функции «клуба знакомств и развлечений».

Так мы тоже работали: заманивали людей вечеринкой, а между командными играми и вечерними коктейлями вставляли семинары и психологические тренинги. Мне кажется, что полностью довольных людей тогда не было вообще, а обстановка была очень конфликтоопасной.

В таких условиях легко перегореть и полностью потерять желание что-либо делать. Кажется, что наши усилия никому не нужны. Можно решить, что всё дело в нас, в нашем собственном низком уровне. Можно даже начать обвинять немногочисленных сторонни_ц в отсутствии поддержки, если у них нет ресурсов поддержать новую идею.

Это может звучать эгоистично, но я бы советовала не подстраиваться под аудиторию. Что бы вы ни делали — делайте в первую очередь для себя и только пока лично вам это нужно. Сейчас я стараюсь не браться за проекты, которые не интересны лично мне. Активизм для меня — не обязанность, а потребность. Никак иначе я бы не смогла заниматься деятельностью, которая казалась совсем бесплодной.

Не гонитесь за количеством. Помните, что в процентном выражении три человека в маленьком российском городе могут оказаться больше, чем тридцать человек в городе-миллионнике.

Долгая невидимость

Дальневосточное движение «Маяк» работает уже 8 лет. У нас есть комьюнити-центр в отдельном помещении. В нём мы проводим рабочие и неформальные встречи, группы психологической помощи и индивидуальные консультации, воркшопы и кинопоказы. На рабочих встречах мы определяем годовой и квартальный план действий.

Раньше раз в полгода мы проводили закрытые информационно-развлекательные фестивали, сейчас изменили формат и раз в год проводим активистские интенсивы.

Ещё одно ежегодное мероприятие — профессиональные форумы. Мы проводили форум для журналист_ов — объясняли, как корректно писать об ЛГБТ. Для психолог_ов и враче_й — об этике работы с ЛГБТ, обратившимися за врачебной помощью. А самый первый форум был для активист_ов со всего Дальнего Востока — мы обменивались опытом и формировали сеть горизонтальных знакомств.

«Я знаю, что вы ходите с радужными ленточками на рюкзаках. И ещё иногда шарики запускаете. А какой у вас ещё есть активизм?» — спросил знакомый, когда я поинтересовалась его мнением о наших успехах.

Даже если вы уже работаете регулярно и имеете постоянную аудиторию, об этом может почти никто не знать. Даже из тех, с кем вы поддерживаете приятельское общение. Даже в небольшом городе. Иногда мы видим листовки, которые сделали не мы. Где-то во Владивостоке есть другие активисты и активистки, которые что-то делают, и мы ничего не знаем о них, а они (возможно) даже не подозревают о нас.

Иногда мне бы хотелось, чтобы о нас писали больше и чаще. С другой стороны, мне кажется, что именно эта невидимость стала нашей дополнительной защитой от негативного внимания, благодаря которому мы проработали уже так долго и стали намного сильнее, чем в начале.

Полицейское преследование

В 2018 году я видела радужную Первомайскую колонну в Санкт-Петербурге. Я пыталась предсказать, кого и почему будут задерживать, но так и не увидела системы. Через несколько дней я участвовала в митинге Навального, и меня шокировали жестокие задержания. Во Владивостоке так почти не бывает.

Зато в столице есть шанс остаться незаметной. В маленьком городе любой мало-мальски активный человек привлекает повышенное внимание полиции. И предсказать «кого задержат» довольно легко — всех.

В 2020 году на Дальнем Востоке началась волна хабаровских протестов. Я выступила на митинге один раз, но во Владивостоке этого оказалось достаточно, чтобы полицейские посчитали меня одной из лидерок протеста. В одну из суббот они с 7 утра караулили меня на выходе из квартиры, чтобы не дать приехать на акцию. Я думаю, чтобы стать настолько важной лидеркой в столице, мне пришлось бы постараться намного больше.

Региональные активист_ки — удобное средство для полицейских, чтобы улучшать свою внутреннюю отчётность и зарабатывать премии. Задержание может быть более мягким, чем в столице, но и более гарантированным. И есть вероятность, что об этом никто не узнает. Мы знаем о Юлии Цветковой из Комсомольска-на-Амуре, знаем о Мишель из Брянска. Но сколько всего происходит в регионах без нашего ведома?

Я желаю ЛГБТ-активисткам и активистам всей России не попадать в такие ситуации. Носите с собой паспорт. Перед акцией отключайте у смартфонов возможность распознавать вас по отпечатку пальца или по лицу. Сообщайте обо всех происшествиях в ОВД-инфо и ЛГБТ-сеть. По возможности оформите регулярные пожертвования. И берегите себя.

Столичная монополия

Я рассказала, чем занимается «Маяк» во Владивостоке. Возможно, вы ничего об этом не слышали. В свою очередь, у меня очень смутные представления о том, что происходит в Петропавловске-Камчатском, Томске или Калининграде. А о Хмыловке или Кневичах у меня совсем нет представлений, хотя они совсем рядом. Зато мне легко быть в курсе даже маленьких новостей из Москвы и Санкт-Петербурга, хоть они и далеко. У них есть «рупор».

Как региональная активистка, я не чувствую себя вправе говорить за всю страну и даже за свой регион. Однако столичные активист_ы регулярно оказываются в роли «голоса народа». Если федеральное издание публикует материал о том, что нужно ЛГБТ+ в России — можно почти не сомневаться, что материал основан на столичных историях.

Это не активизм в России такой, это вся Россия такая. Глобальная система просто воспроизводит себя в каждой подсистеме. У Владивостока статус Дальневосточной столицы, а у «Маяка» большой опыт работы, поэтому моё мнение тоже окажется для кого-то мнением «привилегированной» активистки.

Столичные активист_ы не хотят узурпировать ЛГБТ-движение — это получается само собой. Причём изнутри не кажется, что ресурсы такие уж большие, а как ими делиться — совсем непонятно.

Как «столичная» активистка, я стараюсь чаще оглядываться по сторонам и слушать другие голоса, а также не спорить с теми, кого я хочу защитить. Как «невидимая региональная активистка» я верю, что централизация активизма в России уже не так сильна, как несколько лет назад, и будет уменьшаться и дальше.

Внутренние конфликты

Со стороны активист_ы кажутся цельным сообществом. Такое восприятие само по себе становится внутренним барьером для новых людей. Изнутри видно, что мы разные люди с разными мнениями, разным бэкграундом и несовместимыми личными качествами. То есть сначала каждый и каждая из нас ищет собственные присоединиться к движению, а потом мы оказываемся один на один с бесконечным потом поводов из этого движения выйти.

Я стараюсь рассказывать об этом на своих мероприятиях, но внутренние разногласия всё равно случаются. Вряд ли этого можно избежать полностью. В любом сообществе так или иначе формируется своя культура общения, которая подойдёт не всем.

Это происходит во всех сообществах, независимо от региона. Но если в большом городе можно выбрать сообщество по интересам и мероприятие по вкусу, то в провинции выбора не будет. И тем, кому некомфортно вписываться в конкретный коллектив, будет казаться, что одно сообщество «узурпировало» всю местную ЛГБТ-повестку и «душит» неугодные мнения.

Я знаю много активисток и активистов, которые ушли в оппозиционные партии, присоединились к эко-активизму, организуют домовое самоуправление… Мне кажется, что благодаря внутренним конфликтам региональный активизм более развит горизонтально по сравнению со столичными сообществами. Конечно, кто-то просто выходит из любого активизма вообще. Но в целом люди научаются объединяться не по формальным признакам, а по общим ценностям.

Неожиданное следствие: любой активизм в регионах — это потенциальный ЛГБТ-активизм. И я думаю, это наша сильная сторона.

Вместо вывода

В регионах почти нет конкуренции — если вы региональная активист_ка, вам проще выиграть грант (внезапное преимущество). Вместо соперничества друг с другом мы хотя бы мысленно конкурируем с проектами из Москвы и Санкт-Петербурга. Если нас хвалят, нам говорят: «не хуже, чем в Москве». Если ругают, то — «ну понятно, что не Москва». Так или иначе, столичные проекты формируют наши личные ожидания и требования нашей аудитории, хотя условия, в которых мы работаем, заведомо хуже.

Я не стала заострять внимание на региональной бедности, «противостоянии» активист_ов и неактивист_ов, конфликте «столичной повестки» с местными «понятиями»... Что-то не показалось мне специфическим региональным отличием, а что-то потребовало бы более глубокого анализа.

У этой статьи нет какого-то определённого вывода. Я рассказала о том, какие препятствия стали неожиданностью для ЛГБТ-сообщества во Владивостоке и лично для меня. Я постаралась дополнить свой опыт и рассказами других активист_ов, а их рассказы — своим опытом. Я надеюсь, моя статья способна помочь скорректировать ожидания новых активисток и активистов.

Возможно, ваш региональный опыт отличается от написанного мной. В этом случае я прошу вас рассказать мне об этом в любой социальной сети. 

Итиль Тёмная