Пермская трибуна :

№ 25 (83) 9 сентября 2013

Нерадужные перспективы

Юлия Бабинцева, руководитель пермского отделения «Российской ЛГБТ- сети», рассказала, как принятие закона о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних отразилось на жизни представителей пермских сексуальных меньшинств

Екатерина Вохмянина

— Юлия, найти контакты пермских ЛГБТ-активистов оказалось не так просто. Вы не афишируете свою деятельность?

— Наша организация существует не так давно. Информацию мы распространяем через свой сайт и закрытые группы социальных сетей. С одной стороны, мы хотим быть открытыми, с другой — из‑за безопасности приходится быть осторожными.

— Но вы же понимаете, что в сегодняшней ситуации ЛГБТ нужен открытый диалог как с

властью, так и с обществом?

— Как раз для этого мы в Перми организовывали два специальных события в рамках международного фестиваля ЛГБТ-кино «Бок о бок». После показов фильмов мы провели дискуссию с привлечением экс-

пертов — правозащитников и представителей аппарата уполномоченного по правам человека. Кроме того, мы проводим

мероприятия для представителей сообщества. Обсуждаем проблемы ЛГБТ — преодоление внутренней гомофобии, социализацию, вопросы здоровья. Подобные дискуссии необходимы и самому обществу. Например, в СССР секса не было. Сейчас люди реагируют на тему с ЛГБТ потому, что она все еще остается для них непроговоренной.

— В чем проблема закона о пропаганде гомосексуализма и педофилии среди несовершеннолетних? Вроде бы ее и так нет…

— Когда законопроект был впервые представлен, уполномоченный по правам человека Павел Миков сказал, что этот закон не имеет смысла — гомосексуализм и педофилию у нас никто не пропагандирует. Но с принятием этого закона сейчас любая позитивная информация о равноценности традиционных и нетрадиционных брачных отношений является пропагандой.

— И как это ощущается в повседневности?

— Он ограничивает СМИ. Если бы я была журналистом, мне

было бы неприятно, что коридормоей профессиональной и творческой свободы сужается. Но это только внешний фактор. А есть еще внутренний — когда ты работаешь с сообществом.

— Например?

— Например, когда к школьному психологу обращается подросток, переживающий пе-

риод сексуальной идентифи-

кации. Специалист общается с ним, помогает ему справиться с этой проблемой. А потом мама школьника заявляет в полицию о пропаганде гомосексуализма. Психолог — лицо должностное, его штрафуют на 50 тысяч рублей. Кстати, подобное дело сейчас рассматривается в суде. И я, честно говоря, совершенно не понимаю, как действовать в этой си-туации. Ведь, кроме очевидной проблемы выбора между профессиональными обязанностями и собственным риском, есть еще возможность злоупотребления законом, манипуляции им. Может быть, мама просто подговорила ребенка пожаловаться на психолога. А последний просто выполнил свой профессиональный долг, потому что понимает: если сегодня он не поможет подростку, то последствия могут быть самыми плачевными. Ведь среднестатистический подросток чувствует себя очень одиноким вне зависимости от его сексуальной ориентации. А ЛГБТ вдвойне одинок, потому что не вписывается в имеющиеся стандарты. Ему нужна особая поддержка и помощь. И получается, что новым законом этих детей просто задвигают, как будто их не существует.

— А вам не кажется, что власть просто использует гомосексуалистов, чтобы создать образ врага — отвлечь общество от реальных социальных проблем?

— В этом же ряду стоят и другие законы, связанные с запретами, — в частности, запрет на курение в общественных местах, на усыновление российских детей американцами и т. д. Да, это тренд. Мы понимаем, что это манипуляция общественным мнением. Потому что представителей сексуальных меньшинств в России всего лишь 7 %. Но благодаря государству эта тема становится политической. Поэтому сейчас мы видим дичайший уровень агрессии в обществе, направленный против различных меньшинств — не только на ЛГБТ, а на всех, кто чем‑то отличается от других. И он все время возрастает, что отражается на людях незащищенных. В свете последнего общеполитического тренда по возвращению «традиционных» ценностей этот закон становится глубоко политическим: сегодня мы ополчимся на геев и лесбиянок, а завтра — на любое другое меньшинство.

— Вы можете назвать конкретные факты притеснения представителей ЛГБТ-сообщества в Перми?

— Весной этого года молодой человек был убит, после того как признался своим знакомым, что он гей. В полиции они сказали, что мотивом их поступка была его сексуальная ориентация: «Он же был гей, мы сделали хорошее дело». Понимаете, такое отношение укрепляется в обществе из‑за этого самого законопроекта. В прошлом году мы проводили мониторинг. В Пермском крае случаев притеснения получилось немного — около десяти. Среди них были и нападения.

Так, утром на девушку напали за то, что она лесбиянка, ее побили и обокрали. С другой девушкой за год произошло два случая. Сначала ее выгнали из школы, потом не пускали на экзамен. Что же касается молодых людей, даже после

нападения они редко обращаются в полицию, потому что боятся правоохранительных органов. Надо понимать, что сексуальная ориентация складывается из множества факторов. Извне это невозможно привить. Психологи говорят, что к выбору нетрадиционной ориентации может привести психологическая травма. Но она не может быть вызвана просмотром фильма, прочтением книги и т. д. Заметьте, в лояльных и нелояльных к ЛГБТ странах процент людей с нетра-диционной сексуальной ориентацией один и тот же.

— Вы планируете как‑то изменить общественное мнение или повлиять на законодательство?

— На данный момент напряжение в ЛГБТ-сообществе возросло в связи с новыми попытками провести закон о запрете усыновления — вплоть до лишения родительских прав для лиц, практикующих нетрадиционные сексуальные отношения.

В целом ситуация все больше и больше усугубляется. Количество обращений за консультацией на горячую линию российского ЛГБТ-сообщества по поводу иммиграции увеличилось в несколько раз по сравнению с предыдущими годами.

Сейчас ситуацию сложно изменить. Но мы будем продолжать работу и внутри сообщества, и на открытых мероприятиях. Знаете, как говорится: несправедливые законы можно не соблюдать. Мы же не можем сами себя осудить!

Russian