«Мы хотим дать подробную оценку того, как проводится расследование, точнее, как оно не проводится»: Игорь Кочетков о расследовании преступлений ненависти в Чеченской республике

Игорь, здравствуйте! Скажите пожалуйста, как обстоят дела с перемещением пострадавших ЛГБТ-граждан из Чеченской республики?

Сейчас мы продолжаем эвакуацию, которая началась в начале Апреля. На сегодняшний день мы помогаем примерно 50 людям. Это как мужчины, которые оказались брошены в тюрьмы и подвергались там пыткам, так и те, кого разыскивали силовые органы чечни. Также есть и несколько членов семей пострадавших людей, которым мы тоже помогаем, потому что и им в этой ситуации угрожает опасность. На сегодняшний день к нам обратились 100 человек и мы не можем предсказать, сколько их будет еще. Это во многом зависит от ситуации в Чеченской республике, которая все еще остается неопределенной. Мы не понимаем, куда она развивается. Мы знаем что на сегодняшний день усилились давления на родственников, в том числе тех людей, которые уехали. Возможно, нам придется продолжать нашу операцию по эвакуации еще в течение какого-то неопределенного времени.

 

Вы говорили о том, что существуют проблемы с решением визовых вопросов, необходимых для обеспечения максимальной безопасности жертв этой трагедии. Произошли ли какие-то изменения?

Да, к счастью, ситуация развивается положительно. На сегодняшний день уже уехало 12 человек. Они уехали в разные страны, мы эти страны предпочитаем не называть для безопасности тех людей, которым мы помогаем. Есть перспективы и, я думаю, что мы этот вопрос решим.

Спасибо большое. Игорь, скажите пожалуйста, все говорят о мужчинах, пострадавших в Чеченской Республике. А что вы можете сказать о положении женщин в Чечне вообще? А о положении трансгендерных людей в Республике?

Смотрите, мы работаем с геями, лесбиянками, бисексуальными и трансгендерными людьми, которые живут на Северном Кавказе, уже не первый месяц. Мы начали эту работу не с первого апреля, когда началась эвакуация именно чеченских геев, попавших в тюрьмы и подвергшихся пыткам. Мы получали и продолжаем получать сообщения от разных людей, которые живут на Северном Кавказе, в том числе это и женщины. Это и лесбиянки и трансгендерные женщины. Нам приходилось помогать этим людям уезжать. Эта работа ведется, она не прекращалась и она будет продолжаться: у нас есть люди, которым мы ищем возможность помочь. Часто задают вопросы: почему вы говорите только о геях, почему не говорите о женщинах. Но мы не молчим о женщинах, мы сейчас говорим о геях именно в связи с конкретной ситуацией. Действительно, в тюрьмы и под пытки попадали именно мужчины. К счастью, нет информации о том, что женщин задерживали и каким-то образом пытали и издевались над ними. Но это именно в рамках данной кампании. Это не означает, что у женщин прекрасное положение в Чечне и в других республиках Северного Кавказа. Они находятся в очень тяжелой ситуации, потому что они подвергаются двойной дискриминации — и как женщины на Кавказе, живущие в рамках традиционных представлений о зависимом, подчиненном положении женщин, и как лесбиянки или как транссексуальные женщины. Мы сталкиваемся обычно с двумя типичными ситуациями. Первая характерна для лесбиянок и происходит когда родственники о чем-то узнают и пытаются принудительно выдать эту девушку замуж. Также были угрозы убийства, и в этих случаях мы ищем возможности помочь девушке выехать из республики и ищем безопасное место, куда мы можем ее перевезти. В том числе мы помогали девушкам покинуть страну. С транссексуальными женщинами ситуация не менее тяжелая, в рамках нео традиций, которые культивируются властями на северном кавказе, это считается позором для рода, позором для семьи. Транссексуальным женщинам, как и транссексуальным мужчинам, грозит смертельная опасность. У нас были случаи, когда мы помогали таким людям выезжать из Чеченской республики.

Игорь, скажите пожалуйста, а кому вообще Российская ЛГБТ-сеть может помочь с эвакуацией в сложившейся ситуации?

Сейчас я буду говорить не только об эвакуации геев из Чечни в рамках той операции, которую мы сейчас проводим, но и вообще о нашей программе экстренной помощи, которая существует в Российской ЛГБТ-сети уже больше двух лет. В рамках этой программы мы помогаем людям, которые либо подверглись преследованиям на почве гомофобной или трансфобной ненависти и ЛГБТ-активистам, которые подвергаются преследованиям из-за своей деятельности. Это может быть разного рода помощь. Начиная, например, от материальной поддержки в том случае, если активистам приходится выплачивать штрафы за участия в публичных акциях и заканчивая эвакуацией. Как правило, обязательным условием оказания помощи в рамках этой программы является готовность пострадавшего человека обращаться в правоохранительные органы в суды, то есть защищать свои права легальными способами. При этом мы понимаем, что если речь идет о Северном Кавказе, то далеко не всегда это возможно. Поэтому мы готовы рассматривать и исключения — например в рамках ситуации на Северном Кавказе мы конечно не настаиваем на том, чтобы человек шел в суд и добивался восстановления своих прав. В каждом конкретном случае это решается индивидуально: мы обсуждаем реальную ситуацию и, соответственно, принимаем решение. 
Есть одно важное обстоятельство, которое нужно иметь ввиду тем, кто хочет воспользоваться данной программой. Мы не можем начать помощь, не можем начать делать что бы то ни было, до тех пор, пока человек сам к нам не обратиться. Непосредственно пострадавший человек. Потому что очень трудно решать за других, чем им помогать. Нельзя причинять добро принудительно. Если вдруг — для тех кто нас сейчас смотрит — у вас есть знакомые, которые нуждаются в такой помощи, например им нужна эвакуация, нужна срочная юридическая помощь, нужна срочная материальная помощь, пожалуйста, расскажите им о данной программе, отправьте их на наш сайт, отправьте их в наши группы в социальных сетях - в фейсбуке или вконтакте, чтобы они могли рассмотреть возможность обращения к нам. Человек всегда сам несет за себя ответственность. Только сам человек — сам или сама — может принять решение о том, какая помощь ему или ей нужна. Поэтому мы не рассматриваем заявления от третьих лиц. Мы всегда — когда нам говорят, что такому-то человеку нужна помощь — просим передать этому человеку информацию, чтобы он или она могли решить, обращаться к нам за помощью или нет.

Спасибо Игорь. Давайте теперь поговорим об информационных поводах прошедшей недели. Публикация доклада Human Right Watch о притеснении ЛГБТ-граждан из Чечни вызвал большой резонанс, в том числе и со стороны Чеченских властей. Можем ли мы говорить о том, что прозвучали первые официальные обвинения?

Ну, Human Rights Watch это неправительственная организация, такая же, как и Российская ЛГБТ-сеть. В этом плане наши статусы не различаются. Поэтому называть это официальными обвинениями нельзя. Это позиция, это исследование неправительственной американской организации. Организации очень уважаемой, с большой историей, которая исследует ситуацию с правами человека по всему миру — не только в России. И я могу в связи с этим докладом сказать, что все факты, изложенные в этом докладе являются достоверными. Мы это подтверждаем. Мы помогали коллегам из Human Rights Watch работать над этим докладом. К слову, мы тоже готовим свой доклад, более подробный, он появится в конце июня и я думаю, что в начале июля мы его презентуем в России.

Давайте поговорим о реакции Российских властей на данную ситуацию. На прошлой неделе в Версале состоялась встреча избранного президента Франции Эммануэля Макрона и действующего президента России Владимира Путина. На пресс-конференции Макрон заявил, что они с Путиным договорились взять ситуацию в Чечне под контроль. Что Вы думаете по этому поводу?

Это интересное, конечно, высказывание. Получается, что если они договорились только в Версале, тогда до сих пор эта ситуация на была под контролем Российских властей. Это очень странно и это, конечно, не соответствует действительности. Мы знаем, что следственным комитетом проводится некоторая предварительная проверка. Мы знаем, что уголовное дело до сих пор не возбуждено. А если не возбуждено уголовное дело, то нет никакого уголовного процесса. То есть, никакие серьезные действия по расследованию этого преступления предпринимать невозможно. Мне, лично — но не только мне — не очень понятно, что значит взять под контроль. Как они это будут контролировать? Есть Уголовно-процессуальный кодекс, где очень четко написано как должны расследоваться уголовные преступления, например особо тяжкие преступления против человечности, с которыми мы имеем дело сегодня в Чечне. И оснований для возбуждения уголовного дела, с нашей точки зрения, на сегодняшний день достаточно. Как минимум, следственным органам переданы списки убитых. Если есть убитые — что необходимо предварительно проверять? Есть эти списки, нужно возбуждать дело и проводить все следственные действия, которые можно провести в рамках расследования уголовного преступления. Пока этого не происходит.

Татьяна Москалькова, уполномоченная по правам человека в Российской Федерации в комментарии информационному агентству Интерфакс заявила, что ей не поступило ни одного заявления от пострадавших. С чем Вы это связываете?

Уточним для начала, что Москалькова сказала, что она предлагала пострадавшим государственную защиту, а к ней за этой государственной защитой никто не обратился. Еще раз — у нас есть УПК и там прописано, как должны расследоваться уголовные преступления. Также, там написано, кто и как получает государственную защиту в рамках уголовного процесса. Уполномоченный по правам человека в УПК вообще не упоминается. В законе об уполномоченном по правам человека, на основании которого работает госпожа Москалькова, тоже не сказано, что она может предоставлять кому-то государственную защиту и что она должна заниматься расследованием преступлений. Она может — она должна была это сделать и в конце-концов сделала — обратить внимание властей на необходимость проверки этой информации. В том числе внимание лично президента Путина. То есть не только Макрон с Меркель, но и уполномоченная по правам человека в Российской федерации обратила внимание президента на то, что ситуацию нужно взять под контроль и провести расследование. Но говорить о том, что пострадавшие должны обращаться за государственной защитой госпожи Москальковой нельзя, у нее нет таких полномочий. Она официально ничего не может сделать. Поэтому, если действительно Москалькова хочет как-то помочь в этом деле, я думаю сейчас она должна настаивать на возбуждении уголовного дела.

Как Вы предполагаете будут развиваться дальнейшие события, связанные с ситуацией в Чеченской Республике?

Я бы не хотел говорить о том, что мне кажется. Мы посмотрим, как они будут реагировать. Я хочу сказать о том, как они должны реагировать, что они должны делать. Это прописано в законе — здесь не нужно ничего выдумывать. Что касается того, что будем делать дальше мы — мы хотим дать подробную оценку того, как проводится расследование, точнее, как оно не проводится. И вот как раз те вещи, о которых я сказал, мы в нем осветим. Потому что мне бы не хотелось — и нам бы не хотелось — чтобы российские власти, кто-либо из российских властей, вводил людей в заблуждение по поводу того, что есть какая-то государственная защита для кого-то. Ее нет на сегодняшний день, потому что государственную защиту могут получить только участники уголовного процесса. Пока нет дела — нет уголовного производства. Соответственно, никто на данный момент уголовную защиту получить не может. Это нужно понимать. Мы подробно об этом выскажемся и дадим наши оценки. Кроме того, мы продолжаем, как я уже сказал, операцию по эвакуации. Мы продолжаем настаивать и предпринимать действия для того, чтобы расследование этого преступления находилось под официальным международным контролем. В частности, мы будем добиваться, чтобы Парламентская ассамблея совета Европы (PACE) назначила спецдокладчика по этой теме, и мы, в частности, будем участвовать в конце июня в сессии PACE именно по этому вопросу.

Можете ли вы рассказать немного подробнее о ваших планах по международной адвокации?

Ну PACE это уже достаточно много. И если мы получим тот результат, на который рассчитываем, это будет очень важный шаг в продвижении этого расследования. Кроме того, мы встречаемся с представителями отдельных стран — вот недавно у меня была встреча с министром иностранных дел Германии. Мы тоже обсуждали эту ситуацию, обсуждали, что, вероятно, Европейский Союз должен найти некие международные механизмы для влияния на Российские власти для того, чтобы они не оставили это дело, для того, чтобы они не пытались замести эту ситуацию под ковер, образно говоря, для того, чтобы это расследование было доведено до конца, было проведено эффективно и чтобы виновные понесли ответственность.

Спасибо большое за интервью!

Спасибо.

Если вам понравился этот материал, и вы хотитете
поддержать работу Российской ЛГБТ-сети 
 вам сюда!

Russian