The Guardian - ЛГБТ-активисты из России говорят о виктимизации, репрессиях … и надежде

Автор - Alexandra Topping

Оригинал статьи опубликован 6 апреля 2015 в The Guardian

ЛГБТ-активисты запускают шары в Санкт-Петербурге. Photograph: Olga Maltseva/AFP/Getty Images

Из окна конференц-зала Stonewall на тринадцатом этаже башни Ватерлоо (Waterloo tower block) группа из десяти правозащитников из России наслаждается видом на Лондон, раскинувшийся под ними. «Лондон – столица Великобритании», — говорит Сергей Алексеенко, директор ЛГБТ-организации «Максимум», с улыбкой вспоминая школьные уроки английского. И на русском добавляет: «Хорошо здесь».

Десять активистов приехали в Лондон, чтобы узнать об опыте работы крупнейшей в Великобритании ЛГБТ-организации, которая со времени своего основания в 1989 году стала свидетелем введения законодательства, позволяющего гомосексуальным парам усыновлять детей, и появления однополых браков, и понять, может ли опыт Великобритании помочь им бороться за права человека в их собственной стране.

Для правозащитников в России наступили тёмные времена, особенно для тех, кто выступает в защиту прав ЛГБТ-сообщества. Ряд законов, включая закон об «иностранных агентах» 2012 года, требующий того, чтобы все НКО, получающие иностранное финансирование, были зарегистрированы как «иностранные агенты», и закон о запрете «пропаганды гомосексуализма», появившийся годом позже, грозит организациям серьёзными штрафами и растущей маргинализацией. Повсеместно распространившаяся атмосфера гомофобии придала смелости агрессивным группировкам.

«Конечно же, люди напуганы, — говорит Алексеенко, скрестив руки на груди. — Три или четыре года назад были отдельные радикальные люди, а сейчас они объединяются в группы. Они угрожают нам в социальных сетях, они публикуют личную информацию об активистах, об их семьях, они угрожают физической расправой. Надо быть дураком, чтобы не бояться».

Благодаря частным донорам Stonewall смог пригласить активистов в Лондон на неделю воркшопов и тренингов, посвящённых самых разным темам, от безопасности до навыков работы со СМИ. Stonewall, появившийся как маленькая группа активистов, выступающих против статьи 28 Закона о местном управлении 1998 года, который, как и российский закон 2013 года, был нацелен на то, чтобы предотвратить «распространение» гомосексуальности в школах, может поделиться своим опытом.

Активисты из России на тренинге Stonewall. Photograph: Martin Godwin for the Guardian

Предыдущий день был посвящён различным стратегиям работы со СМИ и общению с бывшим журналистом телеканала ITN. Активисты узнали, как давать интервью перед камерой, куда смотреть, как стоять и что надеть. К концу своего визита гости из России проработали создание хорошей информационной кампании, поговорили о важности определения целей и задач и о том, как приобрести сильных союзников. «Это очень хорошая возможность получить знания и опыт, получить которые в России намного сложнее», — говорит Олеся Яковенко из Российской ЛГБТ-сети. 

«Это о возможности поделиться своими навыками и уверенностью, чем-то конкретным. Это о нашем опыте, включая и негативный опыт, — говорит Кэролайн Эллис, старший директор Stonewall. — Мы также понимаем, что наш контекст работы сильно отличается от российского, и поэтому мы тоже многому учимся».

Приехав в Лондон и согласившись поговорить с корреспондентом Тhe Guardian, российские активисты понимают, что идут на риск, но они хотят, чтобы их услышали.

Татьяна Винниченко, Председательница Российской ЛГБТ-сети и руководительница архангельской ЛГБТ-организации «Ракурс», не так давно внесённой в список «иностранных агентов», говорит о том, что становится все сложнее быть услышанным.

«Раньше всё это было намного проще, — говорит она, сидя в футболке с надписью «Some girls marry girls. Get over it». – Раньше многие думали, что они могут изменить мир к лучшему, что всё изменится. Теперь они устали сражаться, не видя никаких результатов».

Активисты рассказывают истории о том, как проходили обыски в их организациях, об изменении целей, о том, как за их деятельностью ведётся слежка. Одна организация была заподозрена в ведении политической деятельности только из-за того, что в её офисе были книги о ЛГБТ, а против активистки, являющейся преподавателем, ведётся расследование, чтобы убедиться в том, что она не «пропагандирует» гомосексуальность.

Акция протеста против принятия закона "о пропаганде" в Лондоне, 2013. Photograph: Rex Features

Вольнодумство стало дорогостоящим занятием, говорит Анна Анненкова из Международного кинофестиваля «Бок о Бок», организации, которая была оштрафована на 400 000 рублей в июне 2014 года, после её признания иностранным агентом.

«Первый фактор – финансовый, нужно приложить огромное количество усилий, чтобы заплатить все эти штрафы, но есть ещё один фактор — культурный, — отмечает  Анненкова. — В России сам термин «иностранный агент» означает шпиона, кого-то, кто хочет развалить страну. Это ярко выраженная антиреклама».

«Наша возможность выражать протест также была резко ограничена, — добавляет она. — В прошлом штраф за участие в демонстрации был 500 рублей, а сейчас каждый, кто держит плакат, может быть оштрафован на 30 000 рублей, а это неплохая месячная зарплата».

Активисты опасаются роста агрессии в российском обществе и вспоминают историю Влада Торнового, молодого человека, убитого на почве гомофобной ненависти в Волгограде в мае 2013 года. Расследование показало, что его изнасиловали при помощи бутылки из-под пива и подожгли; смерть наступила в результате многочисленных ударов камнем по голове.

Трое мужчин были обвинены в этом преступлении и получили большие тюремные сроки, но некоторые люди одобрительно высказывались об этом убийстве.

Анна Анненкова, Олеся Яковенко, Татьяна Винниченко, Ника Юрьева и Сергей Алексеенко. Photograph: Martin Godwin for the Guardian

Антон Красовский, бывший главный редактор прокремлёвского кабельного телеканала KontrTV, совершил камин-аут в прямом эфире, после чего он был уволен, а сам канал прекратил свою работу. Но перед этим он прокомментировал историю Влада Торнового и привел часто встречающееся на форумах высказывание: «Путин же предупреждал, если гомосеки поднимут головы, то народ России возьмётся за оружие. Вот одному голову уже свернули…» и добавил «Как случилось так, что в современной России хороший гей – это мертвый гей»?

Сама по себе гомосексуальность в России не является незаконной, она была декриминализована в 1993 году и исключена из списка психических заболеваний в 1999. Однако принятие закона о «пропаганде» заставляет общественное мнение меняться в худшую сторону. Опросы показывают, что 68% населения поддерживают этот закон.

Исследование, проведённое в 2013 году Pew Research Centre, показало, что 74% россиян считают гомосексуальность неприемлемой, тогда как в 2002 году таких было 60%.

«Молодые люди больше всех страдают из-за принятия этого закона, — говорит Ника Юрьева из ЛГБТ-инициативной группы «Выход», с марта 2013 борющейся за то, чтобы не называться «иностранным агентом». — Среди молодых людей намного больше агрессии, намного больше преступлений ненависти. Каждому заметно, что за последние 18 месяцев стало намного хуже».

Активисты опасаются, что в разработке могут находиться ещё более жестокие карательные меры. Законопроект, запрещающий работу «нежелательных иностранных организаций», принятый Думой в первом чтении в январе, может прекратить работу любой иностранной организации, которая сочтена «угрожающей обороноспособности, безопасности государства, основам конституционного строя, общественному порядку, здоровью населения или нравственности россиян».

Правозащитники, приехавшие в Stonewall, также опасаются, что и легализация гомосексуальности, которая произошла в 1990-х, находится под угрозой. Кремль всё настойчивее представляет права человека как нечто навязанное Западом и подчёркивает, что закон о «пропаганде» был принят в защиту традиционных ценностей и в противовес западному империализму. «Пропаганда работает, — утверждает Татьяна Винниченко. — Им нужно просто продолжать публиковать гомофобные материалы, и люди сами начнут умолять Путина изменить законодательство».

Остаётся ли какая-то надежда? По крайней мере, тяжёлая обстановка заставляет активистов сплотиться, говорит Винниченко. «Другие НКО уже приняли ЛГБТ-движение, — утверждает она. — И если раньше лидеры ЛГБТ-движения часто соперничали между собой, сейчас они чувствуют определённую ответственность, они знают, что нужно работать сообща».

Некоторые люди ушли из ЛГБТ-движения, но на их место пришли новые волонтёры. Олеся Яковенко, присоединившаяся к Российской ЛГБТ-сети после принятия новых законов, говорит: «Раньше мы читали стихи, это было очень мягкое сопротивление; но после вступления новых законов в силу нам пришлось переосмыслить наши действия».

После историй о виктимизации, страхе и репрессиях активисты дали неожиданный ответ на вопрос о будущем. Их попросили поднять руки, если они думают, что в ближайшее 5 лет ситуация с правами ЛГБТ в России изменится к лучшему. Трое подняли руки. Сергей Алексеенко один из них. «Мы должны надеяться, — сказал он. — Разве можно быть активистом, не имея надежды на то, что всё изменится к лучшему?»
 

Russian