Библиотека ЛГБТ-сети
Не просто игры. Как распознать травлю, и что с ней делать?
Статья подготовлена Российской ЛГБТ-сетью

Физическое или вербальное насилие, злые шутки и игнорирование, – все это может быть симптомами буллинга. Если в вашем коллективе кого-то травят, это повлияет на вас, независимо от роли, в которой вы оказались. Психологи говорят, что не стоит недооценивать проблему – а чтобы справиться с ней, необходимо объединиться. 

“Когда кого-то постоянно обижают, дразнят, оскорбляют, когда с кем-то не здороваются и отказываются сидеть и стоять рядом, когда отнимают, прячут, портят чьи-то вещи, когда кого-то толкают, бьют, унижают, угрожают — это называется травля”, – пишет в своей памятке известный психолог Людмила Петрановская.

Разница между травлей и игрой, по её словам, – в том, что в игре весело всем, и эта игра добровольна. При травле удовольствие получает только часть людей, издеваясь над другими. Разница – в предлогах: в игре вы веселитесь вместе С кем-то, тогда как при буллинге веселье происходит НАД кем-то

Что это такое?

По мировой статистике примерно 35% детей и подростков оказываются вовлеченными в травлю. В России с буллингом регулярно сталкивается 27% несовершеннолетних. Он может возникать в закрытых коллективах, чаще всего – в школах, среди подростков 12-15 лет. Еще в 1973 году норвежский психолог Дэн Ольвеус, исследующий проявления школьной травли, сформулировал её критерии. Только сочетание всех трех критериев можно назвать буллингом: 

  1. Это целенаправленно агрессивное поведение;

  2. Оно повторяется или растянуто во времени;

  3. Происходит в условиях дисбаланса власти (агрессор сильнее, либо обладает большими ресурсами или властью). 

В буллинге всегда участвует минимум три стороны: жертва, агрессор и наблюдатель. Мария Наймушина, руководительница психологической службы инициативной группы "Радужный мир", город Пермь, рассказывает, что для представителей каждой группы могут быть свои последствия травли. 

  • Пострадавшие. У представителей этой группы навсегда может остаться душевная рана, травма социализации. Впоследствии у них могут возникнуть проблемы с выстраиванием отношений как в семье, так и в профессиональном коллективе. “Человек может быть прекрасным специалистом, но стоит ему или ей оказаться в группе, как у него или неё буквально или в переносном смысле пропадает голос”, – рассказывает Мария. Любая социальная среда воспринимается как агрессивная. Плюс – колоссальный комплекс вины: “Если со мной что-то плохое происходит, я в этом виноват, если хорошее – то это случайность”. Иногда жертвы, попадая в другую среду, сами становятся агрессорами. И это тоже, конечно, не ведет к исцелению. 

  • Агрессоры. Казалось бы, тираны победили, они молодцы – но нет. Чаще всего у них есть проблемы с выражением агрессии (то есть они не умеют проявлять себя корректно), а причиной такого поведения может быть травма. Выросшие булли не умеют строить доверительные близкие отношения, не умеют социализироваться не через власть. Обычно, у них – низкий уровень эмпатии и эмоциональный интеллект. Чаще других они устраиваются в силовые структуры, где есть ясная иерархия, построенная на власти: полиция, военная служба, преступные группировки. И самое грустное, что из-за видимого успеха они чаще всего не осознают своих проблем и не доходят до психолога, оставаясь со своей травмой на всю жизнь. 

  • Наблюдатели не участвовали напрямую в травле, но последствия есть и для этой группы. Когда человек наблюдает, как над кем-то регулярно издеваются, и никто не приходит на помощь, для него или неё это становится нормой. И также это означает, что с ним или с ней впоследствии могут поступить также – и лучше не высовываться. Наша хата с краю. Наблюдатель живет в атмосфере страха, стресса и насилия. “Вырастая, такие люди часто не верят в себя и испытывают необъяснимую тревогу”, – говорит Мария. 

За что? 

У травли нет конкретной причины. Можно придраться к непохожести человека: цвет волос, рост, гендерная или сексуальная идентичность. Но если б было все так просто, то, чтобы избавиться от преследования обидчиков, достаточно было бы перекрасить волосы. Но обычно это не помогает.  Травля – это система отношений, а значит, роль жертвы – именно роль. “Я была свидетелем, как пострадавший или пострадавшая переставала ходить в школу, и через месяц-другой на его или её место назначался кто-то другой, порой даже бывший агрессор”, – говорит Мария Наймушина

Настоящая причина травли – в том, что в коллективе допустимо насилие, и что взрослые не обеспечивают безопасность. Учителя и родители зачастую сами живут в системе насилия. “Почему мы должны жить в таких условиях, когда нас директор оскорбляет, а мы должны им тут среду создавать?” – пересказывает Мария комментарии, которые часто слышит от преподавателей. Их можно понять: степень их выгорания и усталости высока.  Однако Мария считает, что это их не оправдывает: “С точки зрения справедливости я всегда на стороне детей. Если взрослые не готовы брать на себя ответственность, я советую им увольняться”. 

Главная мотивация всех участников травли, включая агрессора, – это безопасность. Может быть, в семье агрессора происходит насилие, или он (она) испытывают прессинг от амбиций: из него выращивают известного футболиста, или её видят великой актрисой. А бывает, когда агрессор на самом деле – это скрытый лидер, который нуждается в признании и поддержке. “Был случай, когда в школьной группе в соцсетях появился хейтер. Завуч с ним поговорила, и он стал модератором группы. Порой необходимо заметить ребенка, найти слова и пустить его или её энергию в мирное русло”, – говорит Мария. 

Что с этим делать?

Осознать зоны ответственности

Психолог Полина Меркушева напоминает, что до 14 лет поддерживать уровень эмоциональной безопасности детей должны взрослые. “Маленькие дети могут воспринимать себя только здесь и сейчас, их надо учить наблюдать со стороны свои поступки и отстаивать границы”, – говорит она. 

В этом смысле, замечать случаи буллинга и обучать детей корректной коммуникации в школе – ответственность учителей. Особенно в младших классах. Потому что дальше будет только хуже: “Если буллинг не остановить, он прогрессирует: тычки и обзывалки в начальной школе могут превратиться в тотальное игнорирование, физическое и сексуальное насилие в старшей школе”, – говорит Полина. 

И еще один плюс работы с буллингом в младшей школе – малыши еще не умеют скрывать свою агрессию. В подростковом возрасте они не только действуют  жестче, но и умело скрывают это. Поэтому, если вам меньше 14 лет – помните, что ответственность за то, что буллинг продолжается, лежит на родителях и учителях. А если последние не хотят взять её, то возможно это повод задуматься о смене учебного заведения. 

Если травля развивается при попустительстве взрослых, то дети могут быть подвержены ей снова и снова. И не все учителя рефлексируют на тему того, что насилие это ненормально. Полина Меркушева рассказывает, что им бывает трудно заходить в школу с этими вопросами. “Как на административном, так и на личностном уровне педагоги часто не готовы признавать эту проблему”, – говорит она. Травля вызывает у них ужас, страх, неприятие и желание обесценивать – защитный механизм. Взрослые должны этим заниматься – но они не всегда умеют работать с групповой динамикой. 

Мы привыкли думать, что функция школы – это образование, а не воспитание. “А ведь нам жить потом не с математикой, а с отношениями”, – говорит Полина. И, по её словам, в хороших школах сейчас все больше обращают внимание не только на успеваемость учеников, но и на их психологический комфорт. 

Подойти к проблеме всерьез и системно

Мария Наймушина говорит: “Когда я начинала работать, в 2013 году, я думала, что можно прийти в класс и сказать “Ребята, давайте жить дружно”. Но это не конфликт одного человека с другим, а атмосфера насилия, которая транслируется на всех уровнях”. 

По её словам, ответственность за происходящее нельзя возлагать ни на пострадавшую сторону, ни даже на агрессоров. Один психолог или педагог тоже с этим не справится, выгорит. Как и один родитель или друг. Сказать детям: “Хватит так себя вести” – недостаточно. Необходимо объединиться и решать проблему системно и подключать друзей, родителей, учителей, школьных психологов и, если понадобится, РОНО и другие госорганы. 

Создать поддерживающее пространство на разных уровнях

В исследовании, проведенном в прошлом году ЛГБТ-сетью, проявляется важности роли наблюдателей. Обычно они боятся сами быть затравленными, и буллинг становится нормой с их молчаливого попустительства. Однако среди респондентов попадались и более активные свидетели, которым хватило смелости вступаться за пострадавших. Для них ощущение «ненормальности» происходящего пересиливало страх. “Ощущение собственной силы и субъектности, чувства самоэффективности”, – это те качества, которые помогли наблюдателям переломить ситуацию. 

В этом смысле поддержка государства тоже очень важна. В 2016 году Минобрнауки РФ выпустил письмо, в котором прописана  “Профилактика стигматизации, буллинга, агрессии и насилия в образовательных учреждениях”. В этом тексте упоминается, что “государство обязано защищать детей от любых форм дискриминации и насилия” и перечислены программы профилактики буллинга, которые направлены на создание “особой школьной среды”. Там прописано, как должна вестись работа: одновременно на нескольких уровнях, с приоритетом роли учителя.  Также государство выделяет деньги на реализацию проектов, связанных с буллингом. Среди них – проекты института социальных услуг “ВЕКТОР” (Пермь), проект “Травли.нет” АНО "Журавлик" (Москва). 

Елена Климова в своей книге “Выжить и жить долго и счастливо”, напоминает, что если на уровне школы проблема не решается, нужно написать жалобу в районную комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав, “если это не помогло — написать жалобу в департамент образования. Если и это не помогло — написать жалобу в прокуратуру”.

Также не стоит стесняться открыто писать о ситуации в соцсетях, обращаться в СМИ. А в случае серьезных физических и моральных потерь – идти в полицию и в суд. 

Если вам нужна помощь или поддержка, вы также можете обратиться за ней в группу #СказатьНельзяМолчать. Это безопасное пространство, где каждая и каждый могут делиться своими мыслями и опытом переживания травли. Здесь нет обвинений жертвы, троллинга, сексизма, фэтшэйминга, гомо-, би и трансфобии и других форм дискриминации. Здесь не дают непрошеных советов, а поддержку можно получить, попросив о ней.